Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

боярыня

"Я просто сейчас хочу умереть. Очень хочу……"

Упокой, Господи, раба Твоего и служителя  протоиерея Димитрия в селениях праведных, а близким его и чадам духовным подай утешение...         
Я понимаю, что такое терять духовника.


                                                          

Оригинал взят у marahovska_ya в Памяти дорогого батюшки, о. Дмитрия Алферова.
Сайт Челябинской епархии пополнился очередным некрологом.


21 декабря 2013 года ушел к Богу протоиерей Игорь Казанцев, настоятель храма в честь Андрея Первозванного в Миассе. Сильный, здоровый человек не выдержал нервных перегрузок (его уволили с места настоятеля храма в городе и перевели служить в поселок) и тяжело заболел. Скоротечный рак - на руках у матушки остались трое ребятишек, мал-мала-меньше.

Тогда о. Дмитрий мне сказал, вернувшись с тех похорон - ну что же, я - следующий.
Collapse )


боярыня

Актуальное

Оригинал взят у sozecatel_51 в Актуальное

Не могу отказать себе в удовольствии и вновь не процитировать одного из любимых своих авторов - alexandrov-g

«В ночь со 2 на 3 марта 1917 года в Российской Империи произошло то, что исчерпывающим образом описывается всего двумя словами - государственный переворот.
Обстоятельства, при которых переворот произошёл, известны нам лишь со слов его непосредственных участников. Люди эти (поимённо известные) по законам не только тогдашней РИ, но и по законам любого государства, что рабовладельческого Древнего Египта, что свободнейшей и демократичнейшей на сегодня сверхдержавы США, являлись тем, что опять же на всех языках народов планеты называется всего двумя словами - государственными преступниками. Свидетельствам же, которые приводят государственные преступники, можно верить лишь в том случае, когда свидетельства эти даются под пыткой. Во всех других случаях цена им - грош в базарный день. А уж в виде "мемуарном" так и вообще... Поскольку мы ничего, подчёркиваю - ничего! - не знаем о том, что произошло в действительности, то все досужие разговоры о "предательстве" Николая теряют всякий смысл.
В ночь со 2 на 3 марта 1917 года Россия проиграла войну.


Collapse )

kotjara

Блеск и нищета королевы. Тэффи. Невидимые миру слезы.

                                 
                  
Чудное предупреждение в Википедии: Не следует путать с кинопремией ТЭФИ.

Вот, оказывается, как обстоят дела в некогда самой читающей стране мира. Как-то незаметно стала она не самой читающей. И даже недостаточно читающей. Страшно подумать, о ком еще будет в скором времени предупреждать заботливая Википедия.

Но прочь страшные мысли.  21 мая – день рождения блистательной Тэффи, которую моим любезным друзьям представлять не надо. А тем, кто ее путает с «Тэфи» представляй не представляй…

Интересно, что бы она сказала  по  поводу своего 137-летия?
И.Одоевцева. «На берегах Сены»:
Тэффи… «терпеть не могла интимничать», ловко парируя шутками все неудачные попытки «залезть к ней в душу в калошах».
-Почему в калошах? – удивленно спрашиваю я.
-Без калош не обойтись, - объясняет она, - Ведь душа-то моя  насквозь промокла от невыплаканных слез, они все в ней остаются. Снаружи у меня смех, «великая сушь», как было написано на старых барометрах, а внутри сплошное болото, не душа, а сплошное болото.

Collapse )


kotjara

К 80-летию со дня кончины А.А.Волкова

                                           Один из верных до смерти.

Алексей Андреевич
Волков (30.10.1859 - 27.2.1929) –  крестьянин с.Старое Юрьево Козловского уезда Тамбовской губернии.  Личный камердинер Императрицы.

Алексей Андреевич Волков начал службу в Лейб-Гвардии Павловском полку, затем — около двух с половиной лет прослужил в Сводно-Гвардейском батальоне. Летом  1884 г.  в Петергофе старший унтер-офицер Сводно-гвардейского батальона Волков  обучал военному строю Наследника Цесаревича Николая Александровича. «…Застенчивость отличала в то время будущего Императора. Бывало, скажет мне что-нибудь приветливое, ласковое, сейчас же сконфузится, заторопится уйти». После окончания службы он мечтал вернуться в деревню, но настолько хорошо зарекомендовал себя, что  Великий Князь Павел Александрович уговорил его остаться.

Первая встреча А.А.Волкова с будущей Императрицей произошла в 1894 г., в Кобурге.

Он привез принцессе Алисе  подарок от В.К. Павла Александровича по случаю Ее помолвки с Цесаревичем Николаем Александровием. « Я застал ее в одной из тесных дворцовых гостиных. Сидела она на диване вместе со своим женихом и при виде меня как-то сконфузилась и отошла к окну, ничего мне не сказав. Наоборот, будущий Император приветствовал меня очень ласково:

— А, милый Волков, что скажешь хорошего? - Я доложил о цели моего прихода, и тогда Цесаревич пригласил подойти свою невесту, объяснил ей, кто я таков, и зачем явился. Она, по-видимому, была рада подарку и милостиво отпустила меня, дав мне на прощание поцеловать руку».

После морганатического брака В.К.Павла Александровича и расформирования его двора, Государь Император лично распорядился  принять Алексея Андреевича во дворец  вице-гоф-фурьером.
Незадолго до переворота он был назначен  личным  камердинер­ом Императрицы Александры Феодоровны.

 «Одного счастливца видела я сегодня вечером: это – Волков, которого я назначила своим  третьим камер-лакеем. Он со слезами благодарил меня. Мы с ним вспоминали, как он привез нам подарок в Кобург, когда мы были помолвлены, а я помню его еще и прежде, в Дармштадте…»(Из письма Государыни в Ставку от 1 января 1916 г.»)

Алексей Андреевич знал жизнь Царской Семьи так, как только слуги знают своих господ: «Тридцать пять лет я провел в великокняжеском и цар­ском доме. На моих глазах проходила жизнь сильных мира, по преимуществу - та сторона ее, которая скрывается от посторонних глаз.
От меня же часто не бывали скрытыми проявления обык­новенных человеческих переживаний: ведь при общении со мною не надо было надевать личину светскости, отбрасыва­лись условности, и со мною бывали только люди с их ра­достями и горем, с их достоинствами и слабостями».

Разные слуги бывают на свете. Есть такие,  которые продают сенсационные желтые подробности об интимной жизни своих господ. Мир всегда держит для них наготове 30 сребреников. Но есть и другие… Алексей Андреевич тоже написал книжку. Она называется: “Около Царской Семьи”. С тактом, любовью и благоговейным почитанием  он поведал миру о Царской Семье  и нашел для Нее самое простое и самое верное определение: «Я не умею рассказать  про характеры Царской Семьи, потому что я человек неученый, но я скажу, как могу. Я скажу про Них просто: это была самая святая и чистая Семья».

 Его  «неученость» некоторые «ученые» господа отождествляли с недостатком ума. То, как  сильно они заблуждались, Алексей Андреевич самолично им объяснил в отклике на статью Литовцева «Правда о Лжеанастасии» (Анна Андерсон выдавала себя за Великую Княжну Анастасию Николаевну).
По поручению Импе­ратрицы Марии Федоровны А.А.Волков ездал в Берлин посмотреть на самозванку. Его визиту  посвящена глава  «Старый камер­динер».
Алексей Андреевич сделал необходимые уточнения к статье и одной блистательной фразой показал  г.Литовцеву, насколько неуместен по отношению к «мужику» его снисходительно-высокомерный тон: «То обстоятельство, что на меня первого пал выбор Импе­ратрицы Марии Федоровны, - лично познакомиться с ли­цом, называющим себя внучкой Государыни, объясняется, полагаю, не столько, как пишет г. Литовцев, моей «необра­зованностью и природной сметливостью русского мужика», сколько моей «честностью и преданностью» (о которых упо­минает и г. Литовцев), вместе в разумной наблюдатель­ностью - прибавлю от себя, - обнаруженными мною в те­чение моей тридцатилетней службы при Высочайшем дворе».

Так же корректно, но твердо и безбоязненно он объяснялся с врагами: «… Однажды Родионов пришел ко мне с таким заявлением: Скажите барышням, (Великим княжнам в Тобольске) чтобы они ночью не затворяли двери спальной. – Я отвечал: «Этого сделать никак нельзя». – «Я вас прошу это сделать». – «Сделать это никак нельзя: ведь ваши солдаты будут ходить мимо открытых дверей комнаты, в которой спят барышни. – «Если не исполните моего требования, есть полномочия расстреливать на месте, - Родионов вынул револьвер».
Пытаться пробудить в Родионове человека было бесполезно, – и потому  А.А. закончил спор последним аргументом верующего человека: «Но это же безбожно». Как ни странно, Родионов не возражал,  только заметил: «Это мое дело». Часового все-таки не  поставил (это была маленькая победа Алексея Андреевича), но двери Великим Княжнам приказал открывать настежь.

А.А.Волков был в числе тех, о ком писала А.А.Вырубова: «Все личные Государыни, так называемая половина Ее Величества, начиная с камердинеров и кончая низшими слу­жащими, все остались.».

Можно с уверенностью сказать, что со-переживание Императрице Алексея Андреевича в те дни достигло степени душевного единения с Ней:

- только что арестована А.А.Вырубова. А.А.  привез Государыню прощаться с ней. Рыдая, Она указывала на небо: «Там и в Боге мы всегда вместе!». А. А.тоже рыдал и вторил: «Анна Александровна, никто, как Бог!»  При каком Дворе еще могло быть такое – лакей вступает в разговор в присутствии Императрицы? Ответим – такое  могло случиться только и исключительно  там, где уже существовало истинное равенство. Равенство во Христе.

 В дневнике Государя он значится в «постоянных», т.е. Его обычных  помощниках: «30-го мая. Вторник. Простоял отличный, но более прохладный день. Вышли в сад в 2 ч. Со мною работали, пилили и рубили дрова постоянные: Валя Д., Волков - камер.[динер], Тетерятников…»

С. Н. Смирнов: «Живя при дворе, он не скопил себе ничего, но поставил семью на ноги. Незадолго перед револю­цией он получил от кабинета Его Величества ссуду в 8000 р. и выстроил себе дом в Царском Селе, собственно, между Царским Селом и Павловском, на левой стороне от желез­ной дороги. Постепенно он начал выплачивать долг, но гря­нула революция, скоро его увезли и подкосили старания по­прочнее стать на ноги и этого хорошего человека».

В Тобольск А.А. поехал с Царской Семьей добровольно. Пока слугам был разрешен выход за пределы «загородки», он осуществлял связь между "Домом свободы" и внешним миром. Из письма Государыни А.А.Вырубовой от 15 декабря 1917 г.: «Надеюсь, что наши вещи получишь к празднику, отослали только вчера; это Аннушка мне все готовит с Волковым вместе….»

Оставив в Тобольске семью, Алексей Андреевич уехал в Екатеринбург с Августейшими Детьми.
Ранним утром в Екатеринбурге сквозь пелену дождя разглядел  тусклое поблескивание винтовок, плотным кольцом окруживших поезд.
Потом смотрел, как выходили из своего вагона и уезжали Дети. Через полчаса на тех же извозчиках комис­сары возвратились. Родионов подошел к вагону, позвал его и приказал выйти с вещами. «Я вышел, взяв с собою чемодан и большую банку варенья, но мне сказали, чтобы я банку оставил, так как ее привезут мне после (банки этой я так и не получил)».

Бедный Алексей Андреевич, - как нужно было наголодаться, чтобы  через 10 лет  помнить о пропавшем варенье. Может, даже снилась ему в тюрьмах эта банка, потому что оставили его комиссары без копейки, и о еде он мог только мечтать.

Вместе с генералом Татищевым, графиней Гендриковой, Е.А. Шнейдер Волкова отвезли в тюрьму.
Сначала у  них забрали вещи. Потом Волкова и Татищева поместили в отдельную камеру политического отделения. На другой день к ним привели камердинера Государя, Терентия Ивановича Чемодурова. От него и тюремного врача, которого информировал доктор Деревенко, они узнали о жизни Семьи в ДОНе.

При наступлении белых войск А.А.Волкова, графиню Гендрикову и Е.А.Шнейдер отправили в Пермь. На вокзал их везли на извозчиках, в сопровождении одного невооруженного солдата. Солдат где-то долго блуждал в поисках нужного поезда, и Алексей Андреевич, хотя исхудал и  наголодался  в тюрьме, мог легко уйти.

  Волков: «Я думаю: «Куда-то везут, видимо, не миновать смерти». Слез с извозчика, подошел к Шнейдер и Гендриковой. и тихо говорю: «Слезайте». Они отказались». Через некоторое время он еще раз предложил им уйти, но они снова отказались. А без них не стал спасаться и Волков: «Уйти я не решился, опасаясь, что Гендрикову и Шнейдер тотчас после моего бегства расстреляют». (В апреле 1917 г. в Александровский дворец приехал Гучков. Сопровождавший его офицер злобно  крикнул «во всю глотку с неприличным размахиванием руками» группе лакеев, среди которых был А.А.Волков: «Вы наши враги. Мы ваши враги. Вы здесь все продажные». Волков понял, что он принял их за господ (каковы, однако, слуги, если их офицеры с господами путали!) и ответил: «Вы, милостивый государь, в нашем  благородстве ошибаетесь». Если исключить вопрос о происхождении, то благородство души  Алексея Андреевича Волкова сомнению не подлежит).

 В пермской тюрьме тоже кормили плохо, денег у Волкова по-прежнему не было, но ему повезло - в камере находились члены Сербской миссии,  арестованные вместе с Княгиней Еленой Петровной Сербской, супруги алапаевского новомученика Князя Иоанна Константиновича. Сербы покупали еду и делили между всеми.

Членом Сербской миссии был и оставивший воспоминания о Волкове последний губернатор Пав­ловска,Сер­гей Николаевич Смирнов, ар­хеолог, строитель, бывший  глава С.-Петербургской Думы.

С.Н.Смирнов: «Мы с ним сдружились и гуляли вместе, вместе ходили в цер­ковь, вместе любовались тюремными нравами, причем он, как более опытный тюремный житель, помогал мне в рас­познавании людей. Живя в одной комнате, переживая вме­сте много горя и несчастия, мы, конечно, иногда выбалтыва­ли свои задушевные мысли. Я часто говорил о жене, детях. Солдаты (сербы) рассказывали о себе, Волков о своей семье...»

Еще один сосед Волкова - камердинер Великого Князя  Михаила Александровича Василий Феодорович Челышев, был расстрелян  в сентябре вместе с шофером Великого Князя Петром Яковлевичем Боруновым. От Челышева Алексей Александрович узнал о гибели Великого Князя. А следователь Соколов, уже на основании рассказа Волкова, восстановил картину увоза и убийства Михаила Александровича и секретаря Николая Николаевича Джонсона в ночь на 13 июня.

В полночь с 21 на 22 августа ст.ст./ 4 сентября н.с  за Волковым пришел надзиратель. Иллюзиями он себя не тешил: отдал Смирнову форменный жилет, золотые часы и обру­чальное кольцо для передачи жене. Перекрестился триж­ды, прошептал: «Боже мой, Боже мой, Боже мой». И ушел.

 Из письма А.А.Волкова С.Н. Соколову:

«В ночь на 22 августа по ст.ст. меня привели из камеры в контору. Тут же были Гендрикова и  Шнейдер. Отсюда нас повели в арестный дом  и ввели в особую комнату, где было 8 человек. (Трех «преступников» - графиню Гендрикову, 58- летнего Алексея Андреевич аи, совсем слабую 62-летнюю Екатерину Адольфовну Шнейдер, вели в ЧК трое вооруженных солдат).

Здесь же было 22 вооруженных человека. Это, были, очевидно, палачи. Среди них были и русские, но по большей части …латыши, хотя, может, были и мадьяры. Командиром у них был человек в матросской одежде. Гендрикова мне шепнула с чьих-то слов, что нас отведут в пересыльную тюрьму, а потом отправят в Москву или Петроград. Я не стал ей возражать, хотя и ясно видел, куда нас поведут…»

Чудовищную подробность приводит А.А.: «Матрос, уже одетый, веселый, с папироской во рту, выходил на улицу:  смотрел, не рассветает ли...» Воспоминания Волкова – это документ, в котором  автор фиксировал то, что видел и слышал. Значит, русский матрос (есть версия, что это был Хохряков)  зная, куда и зачем он поведет невинных людей, соотечественников - веселится и беззаботно курит папироску.

Людей под расписку передали конвоиру и вывели на улицу.
Они шли долго, в полной темноте, под дождем. Волков  нес корзиночку Е.А.Шнейдер, почти пустую, но для нее, едва шедшей, это была тяжелая  ноша.

То, что конец пути близок Волков понял, когда конвоиры стали отбиратьу арестованных вещи, чтобы заранее захватить добычу. Не гнушались ничем - у Волкова отобрали пустую корзиночку Шнейдер.

Уже светало, когда свернули на лесную дорогу к ассенизационным полям, и начальник конвойных приказал  остановиться.

Вот тут-то и произошло чудо, которое Господь сотворил для А.А. Волкова, чтобы не растворились во тьме времен драгоценные подробности о его спутниках на крестном пути.

Ему словно кто-то шепнул: «Ну, что же стоишь? Беги».  И даже будто подтолкнул. Сказав себе: «Что Бог даст», -  он перепрыгнул  канаву и бросился в лес. Вслед выстрелили трижды,  Волков упал.  Конвойные решили, что он убит, но проверять поленились. Почти сразу он услышал позади залп. Это расстреливали и  добивали прикладами обреченных. Волков перекрестился  и  снова  пустился бежать.

 43 дня шел Алексей Андреевич  Волков. Прячась в лесах, боясь каждого встречного. Словно не среди русских деревень  шел, а по вражеской территории. Конечно, ему помогали – и крестьяне и священники. Но сколько уже было таких, кто чуть ли не с охотничьим азартом выслеживал, хватал  и тащил на расправу своих,  русских, затравленных, ни в чем не повинных людей.

 Изредка, если встречные казались дружески настроенными, Волков просил кусок хлеба. Он спал под открытым небом, плутал в лесу и снова выходил на дорогу. Закалка старого солдата не подвела. Алексей Андреевич  выжил, вышел в расположение белых войск. Добрался  до Тюмени, где жили приближенные.

 Квартирная хозяйка баронессы Буксгевден сказала, что ее спрашивает какой-то старый нищий. Баронесса вышла в переднюю и не узнала его. Они молча смотрели друг на друга. Бледный, худой, с длинной белой бородой старик и судорожно сцепившая на груди руки София Карловна.  «Это я, Волков! Вы меня не узнаете?», - тихо спросил А.А., еще совсем недавно щеголеватый, энергичный,  которому никто не давал его 60 лет.  
Выслушав его невероятную историю, баронесса с надеждой спросила о графине Гендриковой и Шнейдер. Волков перекрестился:  «Они приказали вам долго жить». Оба плакали, когда он рассказывал о них, о силе их духа.

Повидав приближенных, Волков собрался  в Тобольск, к  семье, уже не чаявшей его увидеть. В рваных ботинках по морозу, без пальто и шляпы, и без копейки денег. София Карловна  отдала ему валенки и доху. 

В августе 1919 года по приказу генерала Дитерихса Волкова с семейством вывезли в Омск. Когда поражение  белых стало очевидным, семья эвакуировалась в Харбин.
В июне 1922 г. , после смерти жены,  А.А. увез осиротевшую семью в Эстонию.

В июле 1925 года по поручению Императрицы Марии Феодоровны А.А.Волков ездил в Берлин на встречу с Анной Андерсон. Великую Княжну в ней не признал, о чем сообщил Государыне.

В 1928 году в Париже была издана его книжка “Около Царской Семьи”.

Он  мудро или, повторяя его формулировку, «с разумной наблюдатель­ностью» рассудил, что для будущих поколений надо сохранить все, что касается Царской Семьи и Царской России, не отметая незначительных житейских мелочей,  которые бережно сохранила его память.

 И еще одну задачу выполнял Алексей Андреевич: «Я буду счастлив, если мои воспоминания помогут вос­становить истинный кроткий облик Императора Николая Второго и очистить от клеветы и злобы память его Супруги и невинных Детей».

Алексей Андреевич  Волков скончался в Эстонии  27 февраля 1929 года, в  Юрьеве (Тарту). Рядом с ним на Успенском кладбище похоронена его вторая жена, Евгения Рейнгольдовна, урожденная фон дер Ховен (1880 - 1932).

Великая Княгиня Мария Павловна-младшая писала, что Волков «Царской Семье остался верен до конца. Преданность этого человека не останавливалась ни перед чем»

Сам Андрей Александрович мог с полным правом  сказать: «Жребий судил мне видеть Царский Дом во время мощи  и славы России, во время того величия, которое окружало русского Царя и Его Семью. Довелось мне разделить с Царской Семьей тяготу и горе ссылки и связанные с нею лишения. Только случай избавил меня от такой же мученической смерти, которую приняла Царская Семья.

Теперь, оглядываясь назад, я не могу упрекнуть себя в том, что, служа Царской Семье в Ее счастливые дни, я отвернулся от нее в дни Ее бедствий. Сознание этого дает мне душевный покой». 

Мир, который осенил его душу – великая награда Господа. Он был достоин ее…