Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

kotjara

О трезвости - норме жизни или Обуянные зеленым змием

 Мой пёс — яблочный алкоголик. В юности он любил свежие яблоки. Но потом, когда у нас появился дом с садом, он распробовал битые и подбродившие на солнце яблоки — паданцы. Один раз, добираясь до особо перебродившего яблока, он даже застрял между прутьев штакетника. А когда его вытащили, он снова стал протискиваться за ним, и снова застрял. После поедания хмельного, он сначала бродил бесцельно по двору, а потом засыпал надолго. Сейчас мы живем в квартире, паданцев нет, но он научился делать пьяные яблочки сам. Сначала выпрашивает яблоко, потом сует его в руку, просит чтоб его бросили. Мы бросаем — он приносит. И так до тех пор, пока яблоко всё не побьется. На следующий день, когда битое яблоко начинает припахивать, он его съедает. Конечно, квартирные яблоки не такие забористые, как падалица, но у него непрерывное производство — каждый день по яблоку.Collapse )
kotjara

Повернись, избушка, к Людмиле Айвар задом. Пожалуйста!

Некая дама при Мосгордуме  - по имени Людмила, по фамилии Айвар -  предлагает к ЧМ  оформить уличные общественные туалеты в Москве в виде теремков и избушек на курьих ножках и раскрасить под хохлому.

Впереди - выборы. Стараются слуги народа...  Так стараются, что случайно высказывают то, что, подумавши на трезвую, холодную голову, может, и не высказали бы.

А,. может, наоборот. Потому что надоело молчать и притворяться.
И потому что уже не вмещают их сердца и души ненависть любовь к "этой стране", "этому народу" и его культуре.

Вот потому, с их точки зрения, очень удачный ход - превратить сортир в ненавистную милую сердцу русскую избушку, с расписными ставенками.
А по стенкам - бабушки-дедушки, курочки-рябы, аленушки-иванушки.

Приятно будет среди такой красоты  канализироваться, как гостям великой некогда страны, так и ее нынешним жителям, то ли родства не помнящим, то ли родство имеющим в разных прекрасных далеках.


Вот она. Симпатичная какая...
kotjara

(no subject)

Обнаружила поразительный снимок:  c8043a0331b06e383b1020955e3380fc_05_angelina_jolie_05Анджелина Джоли при росте 162 см весит 42 кг. Типичная анорексия.

Пишут, что она «ест как птичка» и, как типичная птичка,  клюет исключительно крупу: кинву, просо и гречку, так называемые «древнейшие злаки». Без мяса, рыбы или хотя бы зелени.

Анджелина Джоли шокирует поклонников своей худобойИнсайдер утверждает, что Анджелина перешла на злаковую диету, чтобы максимально улучшить цвет кожи лица и очистить организм.
Странно, что близкие не начинают серьезно ее лечить. Особенно, учитывая 6 (пусть приемных), но все же детей.

Ужасти подобные...




http://www.internovosti.ru/text/?id=80872
kotjara

(no subject)

Кафе в ПермиПосикунчики — это маленькие уральские жареные пирожки с разной начинкой, т.е. жареные пельмени.
А не то, что вы, возможно, рискнули подумать...
Я тоже чуть было не рискнула.

http://img.d3.ru/comments/497681/
боярыня

Царствие Небесное бабулечкам нашим!

Оригинал взят у tanya_mass в Ангел Прасковьюшка

рассказ  священника Александра  Дьяченко

У меня много лет была помощницей в алтаре – бабушка Прасковья. Редко мне приходилось встречать людей такой кротости и смирения. Из церкви не выходила. Молилась Богу – как с другом разговаривала, и Он её слышал. Помню, пришло время, и отказали ей ноги. Просит: «Господи, как же мне без храма? Помоги». Помолилась, встала и пошла в храм.

Затем новая напасть - ослепла. «Господи, как же мне батюшке помогать без глаз? Верни мне глазки». И зрение вернулось. Носила очки с толстенными линзами, но видела, и даже Псалтирь могла читать. Я называл её «мой добрый ангел, моя палочка выручалочка». До последнего времени, пока совсем не слегла, пекла просфоры. Когда уж совсем не смогла работать, сидела в просфорной, и пока другие работали, молилась.


Когда пришло ее время уходить в лучший мир, Прасковьюшка отнеслась к этому спокойно и ответственно. Исповедовалась несколько раз, всю свою жизнь, как тесто, пальчиками перетерла.

Но замечаю, что что-то гнетет мою помощницу. Спрашиваю её, а она и отвечает:
– Грех у меня есть, батюшка, страшный грех моей юности. Плачу о нем постоянно и боюсь, что Господь меня, такую, не допустит к Себе.

Мы знаем свои грехи юности, помоги нам Господи. Но чтобы такой церковный молящийся человек, как моя алтарница, до сих пор носила его в себе?

– Неужто не каялась, Прасковьюшка»?
– Каялась, да все он мне о себе напоминает, так перед глазами и стоит.
– Ну тогда вновь покайся, чтобы душа у тебя не болела.

На исповедь Прасковья принесла листок бумаги с написанными на нем большими буквами двумя словами:
«Я кусячница шпекулярка».
Видать, язык у неё от стыда не поворачивался, чтобы произнести написанное вслух.
– Это, на каком языке написано, друг мой? – спросил я её.

Я забыл сказать, бабушка говорила на своем деревенском наречии, в войну они жили недалеко от Мурома, и видимо, там так говорили. Её речь изобиловала подобными словечками. Меня это постоянно забавляло и умиляло. Все хотел записать, да так и не собрался.

В ответ она расплакалась и призналась, что это её самый страшный грех. В годы войны, когда отца забрали на фронт, в семье остались пятеро детей, из которых Прасковьюшка была старшей.

Вот тогда они узнали, что такое голод. Жесточайшей экономией удалось набрать денег и купить в Муроме на рынке буханку хлеба. Дрожащими руками голодный двенадцатилетний ребенок разрезал хлеб на десять кусков и шел продавать его на станцию солдатам из воинских эшелонов, что шли на фронт. На вырученные деньги она уже могла купить больше хлеба, часть домой, и буханку, вновь на продажу. По нашим временам, какой же это грех? Нормальный бизнес.

– Они же, солдатики молоденькие, сами голодные, на фронт умирать ехали, а я на них «шпекулярила». – И плачет, плачет человек по-детски горько, размазывая по щекам слезы своими старческими кулачками.

Как нам понять их, это поколение стариков, которое вынесло столько страданий, и сумело остаться на такой высоте кристально нравственной чистоты?






Как же так получилось, что вырастили они нас, поколения сытых и равнодушных. Смотрим на них, штурмующих почту в очереди за нищенской пенсией, или часами просиживающих в больнице в надежде на бесплатный прием, и кроме раздражения, ничего к ним не испытываем...





Пришел однажды старенькую бабушку причастить. Прощаюсь уже, а она и говорит мне:

– Жалко сейчас помирать. Жить-то как хорошо стали. Вон, мы в обед за стол садимся, так целую буханку хлеба кладем.
Целая буханка хлеба для старушки – критерий счастливой жизни...

Нет, что бы там телевизор не говорил, а кризисы нам нужны, очень нужны. Хотя бы иногда. Ведь кризис (κρίσις) – это по-гречески означает «суд», а мы добавим «Божий суд». Бич Божий по нашим ледяным сердцам. Может, хоть так, через желудок, понемногу будем обретать потерянный нами Образ. Научимся смотреть друг на друга, и видеть в другом – человека, а может и сочувствовать начнем? А то ведь все забыли...

Иерей Александр Дьяченко
kotjara

Про шпиков и шпионов. Почти по Аверченко.


 Правильно, это - шпион. Или шпик. Агент.
 Такой типичный, что любой в две секунды поймет, кто этот таинственный знакомец . 
 Он  сотрудник ужасной Штази.
Его рассекретили в Гамбурге, на выставке  Фотографии из секретных архивов Штази.

               

                       Тута
Collapse )